В 2009 году в станице Выселки группа компаний «Югптицепром» планирует запустить предприятие по убою и переработке птицы производительностью 10 500 голов в час.

29 января 2009, 16:37
Посетив в Великобритании комплекс по убою и переработке птицы, Дмитрий Погребков понял: будущее за такими предприятиями. Дело было за «малым» — построить современный завод в России. И вот сегодня предприятие недалеко от пуска.

В 2009 году в станице Выселки группа компаний «Югптицепром» планирует запустить предприятие по убою и переработке птицы производительностью 10 500 голов в час. Дмитрий Погребков, председатель совета директоров «Югптицепрома», уверен, что этот проект не только станет прибыльным для компании, но и превратится в катализатор роста объемов выращивания птицы в Краснодарском крае.

— До «Югптицепрома» вы работали в компании «Искусство торговли», которая занималась поставками импортного мяса. Почему решили заняться сельским хозяйством, отраслью в России не самой процветающей?

— С 1992 по 1998 год мы возили в Россию окорока, пресловутые «ножки Буша». Создали сеть из 18 филиалов по всей стране. А затем наступил кризис. Как следствие, мы переориентировали деятельность на отечественных производителей быстрее, чем полагали изначально. Нет худа без добра: как раз после кризиса и начался рост птицеводства в России.

— Значит, благодаря кризису 1998 года вы решили, что птицеводство ничем не хуже импорта окорочков…

— Не совсем так. Совпало несколько факторов. Я всегда интересовался тем, как работают перерабатывающие комбинаты, как получается технологичный и качественный продукт. В конце концов мы же их продукцию продавали! Я много ездил в разные страны, искал пути для развития бизнеса, и была прекрасная возможность посмотреть предприятия. Мне очень понравился большой завод в Англии, уже не помню его названия. Так вот та птица, которую выпускал этот завод, — она была у них такая аппетитная, а само предприятие настолько чистым, аккуратным, технологичным — просто глаз не оторвать! По сравнению с убогими российскими убойными цехами середины девяностых это было что-то недостижимое.

Мне очень хотелось создать подобное предприятие в России. Но тогда такие большие заводы для России были неактуальны в принципе: их просто нечем было бы загрузить. В стране не выращивалось столько птицы.

В 1998 году, еще до кризиса, показалось, что вот-вот — и эта идея будет реализована: в Краснодарском крае, где мы давно работали, нам предложили заняться Адлерской птицефабрикой. Но разводить там предложили… страусов. Летали на Кипр, чтобы посетить страусиные хозяйства. Вместе с послом ездили, смотрели фермы, вникали в технологии. Дело дошло уже до аренды специального самолета для перевозки страусов. И тут — кризис. Адлерская птицефабрика осталась куриной. Честно говоря, к лучшему.

— Значит, мечта стала ближе? И много вам пришлось вложить в переоборудование фабрики, чтобы сделать ее похожей на ту, британскую?

— По сравнению с другими российскими предприятиями у Адлерской птицефабрики, по крайней мере, была новая инфраструктура и здания. То есть мы не строили птичники и не проводили коммуникации. Мы все вычистили, отремонтировали, смонтировали новое голландское оборудование, которое нам поставила компания «Себеко». Ее представители и научили нас на этом оборудовании работать. Никаких кредитов мы тогда не брали, вкладывали собственные средства, оставшиеся после кризиса. На реконструкцию и оборудование потратили около 6 миллионов долларов.

Нельзя сказать, что это было идеальное предприятие. Но оно было лучше почти всех действовавших в тот момент в стране производств. Да и, в конце концов, фабрика заработала. Это уже было достижением.

А в 2003 году начал активную работу «Россельхозбанк». Благодаря ему появилась возможность провести полномасштабную реконструкцию фабрики и увеличить объемы производства.

— Как вы потом пришли к нынешнему проекту? Вроде бы все есть — хорошая действующая фабрика… Чего не хватало?

— Работа на Адлерской птицефабрике стала для нас одной из ступенек. Относились к ней, как к любимому детищу. Пестовали, холили и лелеяли. Хотели, чтобы ее продукция была идеальной. Наверное, именно поэтому там до сих пор нет инъектора.

— Инъектора?

— Есть такой аппарат с кучей иголок, называется «инъектор». C его помощью птицу накачивают специальным «рассолом» с солью, приправами. Тогда при жарке, скажем, на гриле курица получится особенно нежной. По технологии процент введения «рассола» должен составлять 7-10%, но наш-то человек не промах! И довольно многие производители злоупотребляют этой технологией. Например, вместо десяти процентов — двадцать. Так вот, на Адлерской фабрике у нас инъектора принципиально нет. А есть курица, из которой можно сварить настоящий бульон.

— Новый завод по убою и переработке птицы в станице Выселки — это уже не хобби, не детище, а чистый бизнес?

— Да, конечно. Этот проект родился уже не в результате стечения ряда обстоятельств, как Адлерская птицефабрика, а стал результатом осознанного выбора из множества альтернатив. Мы понимали, что, скорее всего, займемся бизнесом в сфере птицеводства. Но ведь это может быть что угодно: выращивание бройлеров, производство инкубационного яйца, производство комбикормов, убой и переработка птицы. Ну или все вместе, то есть вертикальная интеграция. Моделей бизнеса существует множество.

— Какую модель вы выбрали и почему?

— Российские птицепроизводители обычно устроены по принципу вертикально интегрированного производства. У них все свое: птичники, кормовые и убойные цеха… С одной стороны, это, конечно, хорошо. Но не для Краснодарского края. Ни в Белгороде, ни в Туле, ни в Орле — нигде нет такой концентрации работающих агропредприятий, выращивающих птицу. Но где им ее забивать и разделывать? На своем устаревшем малопроизводительном оборудовании? Вручную? Огромное количество частных птицефабрик, да и просто фермерских хозяйств не растят курицу в том объеме, в котором могли бы, — только потому, что ее негде забить. А строить свое современное убойное и перерабатывающее производство — очень дорого.

Можно отдавать убой и переработку на сторону, то есть заказывать эти услуги, — но у кого? Наш завод пока не запущен. Сейчас в крае действует три небольших независимых убойных цеха, но каждый из них меньше, чем убойный цех на Адлерской птицефабрике.

В итоге птицефабрики производят ровно столько курицы, столько способны переработать эти старые предприятия, — процентов сорок от реальных возможностей. К тому же нужно учитывать и ограничения по перевозке живой птицы. Дальше, чем на 200 километров, птицу везти не рекомендуется. В итоге для многих производителей даже существующие убойные цеха становятся недоступны. Теоретически каждая птицефабрика мечтает о своем большом убойном цехе. Но почти ни у кого из производителей не хватает для этого оборотов и объемов.

Ну и, конечно, новый завод — это совсем другой уровень качества. На сегодняшний день у нас самое лучшее оборудование в крае.

— Завод строили с нуля?

— В мае 2007 года это было чистое поле. А сегодня завод построен на 90%, осталось разобраться с внешними сетями, отделкой и благоустройством территории. Даже оборудование уже смонтировано — закупили у голландской фирмы Stork Food Systems. Они же нам и спроектировали всю производственную часть. Stork — ведущий мировой производитель оборудования для убоя птицы. Есть, конечно, и другие. Но Stork — самый качественный и самый высокотехнологичный. Их линия позволяет перерабатывать — получать целую или разделанную, замороженную или охлажденную птицу — до 10 500 голов в час. Это 17-18 тонн готовой продукции в час! А вообще линия «разгоняется» до 12 000 голов в час.

Конечно, на оборудовании можно было и сэкономить. Но здесь важно, что доля стоимости оборудования в общей сумме проекта незначительна. Весь проект стоит около 100 миллионов долларов. Так что на фоне стройки собственно оборудование уже выглядело совсем не таким дорогим, поэтому экономить на технологии смысла не было. Когда покупаешь «Мерседес», незачем брать отечественную резину. Утрирую, но метафора, думаю, понятна.

— Получается, что оборудование — это не более 15% от стоимости проекта? А остальная часть средств на что потрачена?

— Здания. И очень дорого стоит правильная производственная инфраструктура. У нас же собственные скважины, очистные сооружения, котельная. Есть еще цех переработки отходов убоя в кормовую муку. Все это очень и очень недешево, особенно если строить «по уму» и в чистом поле.

— А что даст краю запуск вашего предприятия?

— Во-первых, будут заданы гораздо более высокие производственные стандарты по убою и переработке птицы; во-вторых, начнет интенсивнее развиваться местное птицеводство, так как птицеводам будет, где бить птицу.

— Если этот подход столь заманчив, у вас могут появиться конкуренты-последователи.

— Если у кого-то и были такие мысли, то в сложившейся финансовой ситуации никто ничего подобного строить явно не начнет. Мы уложились за два года, да и то лишь потому, что вместе со Stork все это очень давно придумывали, готовились. Если начать то же самое строить с нуля, уйдет минимум три-четыре года. И, конечно, нам очень помогла администрация края, за что отдельное спасибо губернатору Александру Ткачеву.

— Ваш проект вошел в число приоритетных национальных проектов. Трудно ли было получить этот статус, и что он дал?

— Непросто соответствовать критериям отбора нацпроектов. А получить статус относительно просто. Если соответствуешь всем критериям. Подаете заявку в министерство сельского хозяйства, ее рассматривают, если проходите по основным критериям — проект идет «в работу». Хлопот много, но в итоге министерство приняло по нашему проекту положительное решение.

Что это дало? Мы получили восьмилетние кредиты с отсрочкой выплаты тела кредита. Кредиты по льготной ставке. Фактически нам компенсируется ставка рефинансирования. Жаль, что это уже не так существенно, как год назад: сейчас значительно увеличился разрыв между ставкой рефинансирования и реальной ставкой.

Для таких капиталоемких проектов, как наш, господдержка исключительно важна. Во всем мире поддержка подобных начинаний осуществляется именно таким образом: частичное субсидирование платы за пользование кредитом и отсрочка выплат тела долга. Не думаю, что можно было бы реализовать подобный проект без государственной поддержки.

— Российские предприниматели часто даже не пытаются обращаться за господдержкой…

— И напрасно. На самом деле все работает. Конечно, требуются и внимание, и грамотный подход. Скажу банальность: нужно все сделать правильно. Понять, как работает этот механизм, соответствуете ли вы критериям; нужны юристы, которые правильно составят документы. Но по большому счету ничего невозможного не требуется.

— Итак, завод уже почти достроен. Когда ждать запуска?

— Мы смогли за полтора года в чистом поле построить комплекс с производственным зданием в 25 тысяч квадратных метров, административно-бытовыми зданиями, складами, котельной, очистными сооружениями, цехом переработки отходов. Но есть же еще отладка, запуск, ввод в эксплуатацию очистных сооружений, в которых два месяца должны расти бактерии… Требуется время. Но есть еще одна проблема. Вернее, так: все, что я перечислил, — это задачи. Но есть и проблема.

— Электричество?

— Оно самое. Электричества у нас пока нет в нужных количествах. Думаю, что только к марту подключат. Нам ведь нужно много энергии, 7 МВт. Тут дизельными генераторами не обойдешься, так что без подключения даже обкатку линии не провести. Видимо, три месяца из-за этого готовый завод будет просто стоять. Сидим, ждем. Можно было бы цветочки вокруг посадить, так ведь зима…

— Насколько я понимаю, под оказание услуг птицеводам вы запланировали 50% мощности завода. Это около 65 тысяч тонн птицы в живом весе в год. А остальные 50%?

— На 50% завод мы можем загрузить уже сейчас, заказами птицеводов. Или, иначе выражаясь, давальческим сырьем. Этот уровень загрузки позволит нам выйти на точку окупаемости. Завод уже будет зарабатывать и гасить финансовые обязательства.

Остальные 50% мощностей — это, во-первых, резерв для развития, в расчете на увеличение выращивания птицы в крае. А во-вторых, у нас же есть проект по созданию собственного выращивания. Уже приобретены площадки недалеко от станицы Ленинградской. Думаю, в 2009 году займемся их реконструкцией. Там мы сможем выращивать около 14 тысяч тонн птицы в год, а это еще чуть больше десяти процентов загрузки завода.

Но ситуация постоянно меняется. Мы хотели создать также и консалтинговую компанию, которая готовила бы документы для фермеров на получение кредитов. Эта же компания консультировала бы фермеров по покупке оборудования, поставляла бы им яйцо, цыплят и корма, а потом мы забирали бы выращенную птицу.

— Хороший план создания поставщиков для «Югптицепрома»…

— Это совершенно нормальная, можно сказать, западная картинка. Но это начинание осталось пока только проектом.

— Почему?

— При разработке проекта мы рассчитывали на более быстрое изменение менталитета. Но сельское хозяйство традиционно очень инерционная сфера. Сильны стереотипы, привычки, недоверие к новому. Это не то чтобы плохо или хорошо — это данность. Легко и просто ее изменить невозможно. В общем, в одиночку нам такую гору не свернуть.

— Вы активно участвовали в создании некоммерческой организации «Союз птицеводческих хозяйств Кубани»…

— Такие некоммерческие организации, фактически занимающиеся координированием или, может быть, кооперированием работы небольших независимых сельхозпроизводителей, и являются основой западной модели агробизнеса. Это часть картины, которую нам так хотелось бы видеть в России.

— Вы планируете делать на комплексе в Выселках глубокую переработку птицы?

— Конечно, было бы странно этого не сделать. Сегодня большая часть полуфабрикатов (нагетсов, кордон-блю и тому подобных изделий), которые продаются в стране, сделана в Калининграде из тех же самых американских куриных окорочков. Там в свободной экономической зоне поставлены линии по переработке. Глубоко-глубоко замороженную курицу беспошлинно импортируют, размораживают, приготавливают, замораживают снова и продают. В результате мы давим сами себя импортом. А потребители вынуждены есть дважды замороженную птицу. Так что в наших планах есть организация производства полуфабрикатов и готовых блюд из отечественного охлажденного сырья.

— А у вас будет только «охлажденка»?

— Увы, нет. Рынок еще абсолютно не готов отказываться от замороженной продукции. Пока Краснодарский край съедает в месяц менее тысячи тонн «охлажденки». Это не более 10 тысяч тонн в год из более чем ста, которые мы будем производить. А мы ведь не единственный производитель! Часть объема поставим в другие регионы. Все остальное придется замораживать. Кстати, многое зависит от того, как быстро переориентируются розничные сети. Несколько лет назад охлажденную курицу в Краснодаре можно было найти разве что на рынке — домашнюю. Не готовы были дистрибьюторы, магазины, ведь нужны специальные прилавки. Не настолько развита была сетевая розница. Теперь все это появляется. В Европе в принципе почти невозможно найти в магазине замороженную птицу. Надеюсь, и мы к этому придем.

— А ведь охлажденное мясо, не говоря уже о замороженном, можно везти и в Москву…

— Да куда угодно! «Охлажденкой» можно без проблем торговать в пределах 2 000 километров. От Краснодара до Москвы фура едет около суток, до Питера — чуть больше, а это уже 2 000 км. Но с точки зрения бизнеса нас гораздо больше интересуют азиатские и африканские страны. Завод ориентирован в том числе на то, чтобы поставлять курицу в Арабские Эмираты, в Ливан — в те страны, которые сейчас покупают французскую и бразильскую курицу. У нас в этом направлении уже есть некоторые договоренности.

— Теперь ясно, зачем вам такое дорогое и высокотехнологичное производство. У «них» проверки пожестче, чем у нас.

— И мы этих проверок совершенно не боимся. Завод спроектирован с нуля с учетом всех возможных норм, с привлечением лучших проектировщиков и поставщиков. Уверен, все наши международные сертификаты качества будут получены очень быстро. Это сертификаты HAASP и ISO.

— В сентябре «Бизнес-журнал» общался с Виктором Семеновым, основателем «Белой дачи». Так вот, он прочит России самое лучшее будущее в сельском хозяйстве. Говорит, Россия будет кормить не только себя, но и Азию, и Африку. Видимо, из-за кризиса это будущее станет не таким близким, как хотелось бы?

— Но это будущее все-таки наступит. Стоимость земель сельхозназначения в Голландии, например, в десятки раз выше, чем в Краснодарском крае. А ведь Краснодар — фактически самый дорогой регион по цене сельхозугодий. Ближе к Уралу, на границе с Казахстаном, цена за гектар куда ниже. Возможности для развития у нас огромные. При этом, если использовать при обработке наших земель интенсивные западные технологии, можно получить сравнимую урожайность.

Думаю, мы не только постепенно вернем себе свои позиции, но и усилим их. Мы же всегда кормили — по крайней мере, Европу — зерном. Да и «птичкой» вполне сможем подвинуть зарубежных конкурентов.

— А почему это не случилось до сих пор?

— Сельское хозяйство — отрасль очень инерционная, капиталоемкая и с длительным периодом окупаемости инвестиций. Без государственной поддержки развивать сельское хозяйство практически невозможно. Это просто-напросто неподъемно для большинства частных компаний. Сейчас со стороны государства есть реальная помощь агропромышленному сектору, в основном по линии «Приоритетных национальных проектов». Идеология этой программы, как мне кажется, очень верная.
Источник: business-magazine.ru

Также в разделе:

В Краснодарском крае запустили линию по переработке мяса птицы...

Россельхознадзор предложил установить карантин по АЧС в Краснодарском крае...

В Красноармейском районе Кубани запустили линию по переработке птицы...

Россельхознадзор пригрозил введением карантина на Кубани...

Земельный банк «Агрокомплекса» превысит 600 тыс. га...

На Кубани ожидают роста показателей в животноводстве по итогам 2016 года...

Комментарии (0):

Эту новость еще никто не прокомментировал. Ваш комментарий может стать первым.

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы комментировать новости.

Также вас может заинтересовать

Дмитрий Медведев сориентировал рестораторов Кубани на отечественного производителя
2 сентября 2014, 08:06
Сегодня, 1 сентября, премьер-министр Дмитрий Медведев после посещения школы в Кореновске вместе с губернатором Краснодарского края Александром Ткачёвым отправился в станицу Выселки, где побывали на птицефабрике «Югптицепром». Как сообщили  в пресс-службе областной...
Кубанскую птицу повезут в Эмираты
4 августа 2009, 16:49
В августе ГК "Югптицепром" планирует пробный запуск линии по убою и переработке птицы в станице Выселки. Ее производительность — 10,5 тыс. голов в час. В проект вложено 1,7 млрд рублей.После его завершения инвестор приступит к строительству комплекса по выращиванию бройлеров в поселке Октябрьском...
"Птичий" завод готовят к старту
8 октября 2008, 17:31
В декабре 2008 года ГК "Югптицепром" закончит строительство завода по убою и переработке птицы в ст. Выселки. В течение трёх лет после его запуска компания планирует занять около 17% рынка мяса птицы ЮФО.Запуск запланирован на первый квартал 2009 года. Инвестиции в проект - около 2,5 млрд. рублей...